Нинон Ауслендер: пример первой черновчанки, которая получила право распоряжаться собственной жизнью

В начале двадцатого века Черновцы уже были достаточно эмансипированные для того, чтобы в истории остались яркие судьбы черновчанок. Наш город знает немало незаурядным личностей, которые удивляли своих современников умом, светлой головой, свободолюбивостью, неумением следовать по мнению большинства и тому подобное. Они начинали собственные дела, не спешили жениться, выступали против «заключения» женщин домашним хозяйством и детьми, читали философские трактаты, спорили с крупными и известными мужчинами, а еще — оставались такими же женственными и красивыми. О нелегкой, и интересную судьбу одной такой черновчанки 20 века читайте далее в нашем материале на chernivchanka.info.

Исторически так сложилось…

Почему бы нам не вспомнить, какой крепкой была клетка судьбы для женщины еще сто-сто пятьдесят лет назад даже в Европе. «Кюхен-киндер-кирхен» (кухня-дети-церковь) висело над каждой девушкой почти так неумолимо, как для родившихся в рабстве. Правила общества были твердые, как корсеты (рекламы которых были во всех газетах). Как и корсеты, эти устаревшие общественные правила калечили (правда, не женские тела, а судьбы). Некое напоминание об эпохе, когда женщина была прикована к заранее определенной (не им) судьбы, как собака к будке.

Однако в начале двадцатого века Черновцы уже были достаточно прислоненный к эмансипации, чтобы постепенно избавляться от таких стереотипов. История знает немалое количество женщин, которые жили уже не по усмотрению общества, а сами составляли свою судьбу. Кто-то отличился в искусстве, кто-то — в бизнесе, кто-то — в общественной жизни. Достаточно интересным и в чем похвальным пример Нинон Ауслендер, одной из самых известных из черновицких женщин, если брать европейский счет.

Чем именно она известна, объясним чуть позже. Сохраним небольшую интригу. Нинон распорядилась своей свободой разумно и поучительно. На ее примере можно было бы подумать, а зачем человеку свобода? Кроме того, что она просто приятная. Можно иногда подумать над глобальными вопросами просто в выходной день. Возможно, ответ не так трудно найти?

Позволить быть собой

Отец Нинон был известным черновицким адвокатом, некоторое время возглавлял Палату адвокатов Черновцов. Семья жила в его двухэтажном доме на д-р Рот-гассе, 13 (теперь ул. Доброго). На первом этаже была адвокатская контора, на втором — квартира из семи комнат. Нинон вспоминает, что отец был ревностно набожным, но никогда не пытался привлекать дочерей или жену к своей религии.

Он постился один, тогда как все смаковали блюдами. У него был специфический распорядок дня, который он никому не навязывал. И у него не было никакого желания как-то привить свое мировоззрение. Но, возможно, и поэтому для Нинон он навсегда остался примером человека.

Утром отец с дочерью иногда прогуливались по парку и разговаривали. Как правило — на темы искусства, которым девушка очень интересовалась. Затем отец шел на работу в Краевой суд, а Нинон — до женской гимназии (которую недавно открыли).

Почувствовать главное и не бояться заявить о себе

Нинон не пришлось бороться за свои права — отец предоставил их в полном объеме от рождения. Тем, что не навязывал своих представлений о мире, этническую принадлежность, роль женщины в семье и тому подобное. Это довольно странно, если учесть его влиятельность, богатство и религиозную ревность.

Зато в нашу продвинутую эпоху, кто только и кому чего не навязывает школа, политические стайки, френды в Фейсбуке, телевизор. Какие результаты?

Когда Нинон училась в гимназии, она прочитала роман еще не слишком известного писателя Германа Гессе. И решила написать автору письма. Она вспоминает родительский сад со стеклянными шарами на палочки, гамак под ореховым деревом, идиллический интерьер, где ее охватила эта мысль.

Одной из причин было то, что в четырнадцать лет Нинон поняла, что ее интересы и понимание счастья в корне не совпадают с интересами ее окружения. Это всегда очень приятное открытие, оно все усложняет. А в романе мелькнуло что-то подобное. Там человек понимает, что жить общим счастьем, общими игрушками, общими утехами не может.

Первое письмо заложил начало знакомству

Нинон почувствовала резонанс и написала Гессе:

 «Прогулки, танцы, акции благотворительности — это все ужасно для меня, и я сразу же отказываюсь! Я никак себе в этом не могу помочь, но молодые люди такие скучные и кажутся совсем неуклюжими через свои манеры и разговоры! Я отказываюсь от них, по мере возможности».

«И когда в очередной раз мама предостерегает меня, что я вкладываю в книги лучшие годы моей жизни, и даже иногда жалеет, что я не наслаждаюсь вполне молодостью, то время себя удивленно спрашиваю, а может, мама прав! И делаю маленькую путешествие в общественную жизнь, царства флирта, только для собственного успокоения, что я не стала затворницей, и чтобы испытать, действительно общественный успех делает жизнь роскошным и счастливее. И после такого путешествия я возвращаюсь назад к своим книгам с двойной радостью».

Надо понимать, что Черновцы были провинциальным городом с соответствующими настроениями. Поэтому Нинон действительно чувствовала себя белой вороной со своим желанием любить Платона. Тем более Нинон жила не в таком уж эмансипированных мире. Гессе ответил. Это поразило девушку. Хотя Гессе просто пытался отвечать всем корреспондентам (всего он написал за жизнь 35 000 листов).

Стрела попадает в яблочко

Далее Нинон зажила как раз очень обычной жизнью. Она переехала из Черновцов в Вену. Здесь изучала историю искусств, вышла замуж за молодым успешным художником-карикатуристом Бенедиктом Долбин, активно публиковался в немецкой и австрийской прессе. Жила обычными развлечениями и страстями. И стала таки несчастливой. Работа не шла, Долбин понемногу изменял (как она считала, это мир через Долбина изменял ей).

Пока наконец она не познакомилась с тем же Германом Гессе, который писал, что жить общими представлениями о счастье невозможно. В то время Гессе стал влиятельным писателем. Очень скоро Гессе уже сравнивал сугробы и лыжные завихрения (он очень любил горные лыжи) с извивами и телом любовницы Нинон. Затем они поженились.

Почему сложился пазл

И здесь самое время вспомнить о детстве Нинон и ее отца. Дело в том, что предыдущие два брака дали Гессе очень трудно. Он был впечатлительным человеком. Первая его жена любила властвовать, что приносило ему невыносимую боль, вторая оказалась слишком легкомысленной и невнимательным. Нинон же, так же, как и отец, жила своей жизнью и ничего не навязывала Гессе. Была только внимательным к нему. Это умение, которого научил ее отец, оказалось чрезвычайно ценным. И, судя по всему, своего рода уникальным. Проблема Гессе была в том, что он стремился жизни в браке, но боялся потерять даже крошку свободы. Потому что она была его рабочим инструментом.

В доме, построенном для супругов, части Нинон и Германа были отделены. Между этими частями были двери, через которые можно было попасть в другое. Но если кто-то чувствовал, что не настроен на встречу, мог закрыть их. Довольно часто они просто переписывались, как много лет назад. Причем общение происходило тем не менее глубоко и интенсивно, чем если бы они суетились постоянно друг перед другом и просила милостыню внимание от партнера.

Вопросы, длиной в жизнь

Как это повлияло? Гессе в этот период написал свой лучший роман «Игра в бисер» и стал лауреатом Нобелевской премии. Первым лауреатом после Второй мировой войны. Нинон тоже реализовала себя, хотя и не так ярко.

Вид в то период у нее был вполне королевский. Они прожили вместе до конца жизни (умер Гессе в 1962 году). Об этом браке исследователи пишут, как о солидарности двух одиночества, которые на протяжении десятилетий поддерживали друг друга.

В Нинон было не много шансов со своими специфическими запросами к жизни: она хотела постоянного интеллектуального общения высокого уровня, женского счастья и возможности одиночества одновременно. Фактически у нее был один шанс на миллион. Однако выяснилось, что все ей было дано для этой участи. Как, наверное, и нам. Во что мало кто верит. И все это было дано только свободой, которую подарил ей отец. И немного свободами, которые подарили тогдашнее общество.

Поэтому для чего человеку нужна свобода? Может, чтобы выбрать свою единственную, ни на что не похожую судьбу. Все остальные судьбы, которые нам навязывают, которыми привлекательными, какими разнообразными ни казались бы — не наши. Свобода — это выбор только одной судьбы. Но твоей. И все это разнообразие — не свобода, если там нет только одного — твоего.

Стремление вечного в творчестве

Впрочем, с этим можно спорить, Нинон Ауслендер (Гессе), например, писала такое стихотворение:

«Я — настоящая? Или это только сон?

Где находятся границы бытия?

Быть довольной тем, что есть. И знать точно: пути

нет другого — через суету времен и мест.

Иногда мне кажется, я знаю, чем жизнь.

Жаль, что цветет оно только раз.

Ведь сил моих — на миллион судеб и жизней.

Я хотела бы танцевать, петь, призывать и вести.

В буквах, красках воссоздать черты Вечности.

Создавать, создавать и жить одной жизнью.

Но, чувствую, будто меня закрыли, чувствую странное бессилие.

Почему нет сил взлететь?»

Она хотела миллион судеб, глаза разбегались. Но писала она стихотворение до того, как нашла свою единственную судьбу. Хотя в целом искусствоведы расходятся в догадках, в какой именно период писательница написала эти строки. Некоторые отмечает, что они относятся к ее раннего творчества, другие говорят, что наоборот. Впрочем, все сходятся на одной окончательные мысли: Нинон посвятила вышеупомянутые слова своему стремлению к свободе.

Немного краеведческого и исторического

Отец Нинон — Якоб, похоронен на еврейском кладбище в Садгоре. Один из серых, ничем неприметных камней, которыми мы символизируем прошлое. Рискуя жизнью, Нинон приезжала к нему в послевоенном 1919 году через всю Европу. Чтобы поддержать его на последнем отрезке жизни.

Черновицкий дом Нинон продала в 1927 году, когда в последний раз была в Черновцах. Здесь жила его родная сестра Лили (в бракосочетании — Кельман), которая пережила вместе с мужем советский год (1940-41рр) и румынско-фашистской оккупации (1941-44гг). С помощью Нинон эта черновицкая семья уехала из Черновцов сначала в Румынию, потом — в Швейцарию, а затем — в США.

Мужчина Лили тоже попробовал себя, как и знаменитый нобелевский свояк, в литературе. И его мемуары «Из Черновцов в Нью-Йорке», говорят, очень неплохие, но в Украине их не выдавали. Нинон много активно и бескорыстно помогала землякам, которые покидали Черновцы. И к ней часто обращались, поскольку знали это. О нашем городе, к сожалению, ей снились преимущественно тяжелые сны. Сны о умершее счастье. Наверное, потому, что без свободы оно умирает.

Сильная духом и сердцем

Герман Гессе со своим опасением общего уже в годы Первой мировой войны настолько брезговал немецким национализмом, что покинул Германию и переехал в Швейцарию. Что в конечном итоге дарило ему и безопасность, и возможность творчества. В шестидесятые годы двадцатого века интерес к нему резко возрос именно из-за пропаганды индивидуализма, необщего правды. На этом появилась Европа конца двадцатого века, преодолевала внутренний фашизм, а не производила его.

В конце концов, именно такие люди, такие женщины как Нинон двигают мировую историю дальше. Не всегда это удается без ошибок, боли, страданий, непонимания и противостояния со стороны общества, однако попытки рано или поздно приведут к положительному результату. В случае черновчанки Нинон, это произошло еще при жизни, что, к сожалению, не часто случается в мировой практике.

Из сотен писем Гессе, из многочисленных фотографий Нинон возникает ее светлый образ: она сильная и уравновешенная. Ни следа жертвы на приветливом и мудром лице. С 1947 года Нинон Гессе водит авто, она имеет собственное профессиональное круг, переписывается с десятками людей, в том числе и со своим бывшим мужем Фредом Долбин, которого считает другом всю жизнь. Ее письма Гессе всегда наполнены любовью, уважением, вниманием. Нелегкий невротический характер писателя Нинон уравновешивает своей стабильностью и мудростью. До последних дней Гессе в письмах она называет его «мой дорогой птенец», «мой любимый».

Нинон Гессе умер 22 сентября 1966. Ее могила находится у могилы Германа Гессе на кладбище в Жентилино. Жаль, что ее не могли похоронить рядом с отцом, однако, как утверждают официальные источники, такой была последняя воля женщины. Она прожила долгую, насыщенную жизнь, и продолжает вдохновлять своей историей многих наших современников.